Аркейн | Не зря же меня зовут... - Nondual

Не помня себя от страха за её жизнь, я из последних сил поднял девушку на руки и со всей возможной скоростью побежал по кратчайшему скрытому пути ведущему в лабораторию Синджеда.

Лишь краем сознания я отметил в прихожей перед моим кабинетом нескольких трупов с перерезанным горлом, среди которых было и лицо моего давнего подчинённого Джозефа. Мда, если Ранни всё ещё жива, то обязательно расстроится. Он ведь после последнего проигрыша в местный аналог бильярда был ей денег должен…

Сам же путь к единственной надежде на спасение Джинкс мне не запомнился от слова совсем. Даже то, насколько сильно это напоминает ситуацию с её “каноничным” попаданием на операционный стол к безумному учёному волновало меня не больше, чем брачные игры трёхсотлетних гигантских черепах на дне океана. В тот момент моей единственной мыслью было лишь: “Я должен успеть! Нет, я ОБЯЗАН успеть!” и ничто другое не было способно задержаться в моей голове дольше секунды.

Лишь когда она уже оказалась в нужном месте, то я наконец позволил себе слегка расслабиться и сразу же поплатился за это уколом снотворного прямо в шею. И хоть умом я понимаю резоны Синджеда, но то что о последнем он ещё пожалеет могу гарантировать с вероятностью процентов в сто!

***

— Отпусти её, Вандер! Это только между мной и тобой! Не смей причинять ей вред!

— У тебя был шанс, Силко, — удерживая за талию бессознательную Джинкс одной большой волосатой лапой, рычащим голосом произнесло в ответ огромное патлатое чудовище, в физических особенностях лица которого смешались черты волка и того человека, кем он когда то был. — Ты его упустил. Теперь она навсегда будет только моя!

— НЕЕЕЕЕЕТ!!!

***

— Неужели ты действительно думал, что я люблю тебя? — с кривой улыбкой и с насмешкой в голосе произнесла синевласка смотря на меня с ничем не скрываемым презрением смешанным с ноткой садизма. — Как же ты наивен, Силко! А ведь сам же знаешь, что старый, одноглазый и вообще уродлив! Или лучше звать тебя “Мелкий”? Так ведь тебя называли в прошлой жизни, да?

Слушая столь жестокие слова произнесённые самым близким человеком, я ощущал как в моей груди начинает бушевать пламя обиды. Меня вновь предали. И опять это было сделано именно тем человеком, кому я доверяю больше всего…

Но что тут не так. Какое-то несоответствие. Неувязка. Но почему-то её никак не заметить…

— В любом случае, — продолжила моя похоже уже бывшая возлюбленная, как-то неуловимо меняя свой обычный достаточно открытый наряд на почти целомудренное белое платье чуть ниже колен, а синие косички и боковую чёлку на выровненную спереди короткую причёску до плеч, — я передумала и ухожу к Экко, — подошла она к точно также неуловимо возникшему рядом ухмыляющемуся черножопому придурку с мелом в виде песочных часов на роже.

— Не волнуйся, Силко, мы тебя не забудем, — с превосходством в голосе произнёс этот утырок обнимая Паудер и смотря на меня сверху вниз.

— Да, — с преувеличенным энтузиазмом в голосе воскликнула последняя, — мы обязательно назовём одного из наших детей в твою честь! Самого нелюбимого!

***

Пустошь.

Именно это слово казалось наиболее уместным при виде открывшаяся передо мной картины мира, казалась бы, лишённого жизни, что просто забылся в своём собственном конце.

Гигантские руины, поросшие непонятной мутной разноцветной субстанцией лишь отдалённо напоминающие растительность тянулись до самого горизонта. Обломки разрушенных зданий, когда-то ярких и величественных, теперь выглядели как мрачные скелеты, которые с трудом удерживали остатки первоначального существования. Сквозь туман, окутывающий этот мёртвый мир, едва просачивается тусклый свет, превращая и так не самый радужный пейзаж в ещё более серую и безжизненную картину. Сверкнув молнией, гроза сотрясла окружающий воздух грохотом и принесла с собой не только осветившиеся на миг зловещие облака, но и едкий запах разложения, наполняя каждое дыхание тяжёлым, сдавливающим чувством.

В пустых улицах не было ни звука, ни движения. Только металлические осколки и обгоревшие механизмы напоминали о тех, кто когда-то здесь жил. В некоторых местах земля была словно тронутой огнём — чёрной и треснувшей, будто сама планета пыталась выжить после катастрофы. И среди этих руин, ощущая как с каждой секундой моё сознание углубляется во мрак, а разум всё больше поглощают сомнения, стоял я.

Неожиданно из мракобесного тумана вокруг возникли фигуры: белоснежные и гладкие, как будто выточенные из фарфора. Лица этих существ были сплошными, без малейших следов глаз или каких-либо других отверстий. Только сплошная поверхность, что отражала вокруг тусклый свет и без малейших признаков жизни. На их телах, на поверхности белоснежной кожи, тонкими золотыми прожилками, почти невидимыми на первый взгляд, повторялись формы и линии, когда-то присущие тем, кем были эти создания до того, как произошла катастрофа. Каждая линия, выпуклость и изгиб — словно насмешливое напоминание о человеческом облике, давно утерянном в этом мрачном мире.

Они не двигались. Словно куклы, чьи нити давно перерезаны, но которые всё ещё продолжают своё бессмысленное существование. Но каждый из них выглядел уникально в своей монументальной пустоте и казался обременённым какой-то историей, что больше никогда не сможет вспомнить или рассказать.

— Почему ты ничего не сделал, Силко? — Неожиданно ровным голосом обратился ко мне стоящий прямо передо мной безликий. — Почему допустил? Ты ведь знал, что всё будет именно так! Как ты мог позволить ему сделать это со мной!? — Под конец сорвалась на крик марионетка, пока я, к собственному ужасу, начал различать в её облике вполне узнаваемые черты.

Толстая золотая выпуклость слегка справа на лбу, которая наверняка когда-то была локоном синих волос, тонкий узор из золотых прожилок на груди, что, если приглядеться, вполне складывается в большую букву “Х” и, пожалуй самое главное, почти никак не изменившиеся очень примечательные перчатки на обоих руках, которые когда-то я, ещё сам будучи достаточно молодым, отправляясь на работу в шахты, одевал каждый день. А поскольку в последний раз я их видел как раз таки на руках у Джинкс…

— Я… я… — Не в силах хоть как ответить на выдвинутые претензии мямлил я в ответ.

— Ты! — Вновь заорала на меня белая “кукла”. — Это всё ты! Ты называл меня возлюбленной и всё знал, но решил бездействовать! Весь этот мёртвый мир вокруг — это всё твоя вина! ТВОЯ!

***

— А не слабо так тебя приложило…

Прозвучал незнакомый голос где-то слева от меня, пока я в шоке пытался отойти от последствий недавних галлюцинаций.

— Джинкс… Джинкс… Джинкс… любимая… моя… моя малышка… моя… моя зависимость… моя… моя любовь… моя…